Это МОЯ страна!
8 Jun 2014 10:12...Я хожу по раскаленным улицам со странным чувством. Давно позабытым осознанием: этой _мой_ город. Это _моя_ страна. Она потихоньку становится такой, какой _я_ хочу. Ну, или во всяком случае, такой, на которую я согласна. А еще я наконец могу завязывать шнурки в темноте (кто знает, тот поймёт), и махать рукой милиционерам.
Еще многих надо повесить на ёлке. Многое перепилить. Но в городе дичайше пахнет липа и в руках странное ощущение каменщика.
У вас, кстати, есть это странное чувство? — Видеть, как мы впервые действительно строим. Впервые — мы.
Дорогой Пётр Алексеевич, Петро Порошенко. Надеюсь, твои сммщики не зря там едят свой хлеб.
Нет у меня привычки называть незнакомых людей на ты, но мы с тобой сегодня интимно близки. Тебе досталась моя самая интимная ценность, та, что у каждого одна и неразменна — мой голос. You owe me.
Каждый сантиметр твоей красной красной дорожки — он из моих слёз и моей злости. Слёз и злости каждого из 9 миллионов 857 тысяч 308-ми. Чувствуй их всей поверхностью своих подошв. Слёзы и злость. И всё ещё дохрена веры.
Даже не вздумай подумать предать. Мы потеряли так много, что разучились прощать предательство. Мы обрели так много, что прощать предательство у нас уже физиологически не получится.
Когда не получается радоваться — получаются такие вот сентименты.
А до радоваться как-то немыслимо долго.
Климова
Еще многих надо повесить на ёлке. Многое перепилить. Но в городе дичайше пахнет липа и в руках странное ощущение каменщика.
У вас, кстати, есть это странное чувство? — Видеть, как мы впервые действительно строим. Впервые — мы.
Дорогой Пётр Алексеевич, Петро Порошенко. Надеюсь, твои сммщики не зря там едят свой хлеб.
Нет у меня привычки называть незнакомых людей на ты, но мы с тобой сегодня интимно близки. Тебе досталась моя самая интимная ценность, та, что у каждого одна и неразменна — мой голос. You owe me.
Каждый сантиметр твоей красной красной дорожки — он из моих слёз и моей злости. Слёз и злости каждого из 9 миллионов 857 тысяч 308-ми. Чувствуй их всей поверхностью своих подошв. Слёзы и злость. И всё ещё дохрена веры.
Даже не вздумай подумать предать. Мы потеряли так много, что разучились прощать предательство. Мы обрели так много, что прощать предательство у нас уже физиологически не получится.
Когда не получается радоваться — получаются такие вот сентименты.
А до радоваться как-то немыслимо долго.
Климова